Исследования





Пользовательского поиска


О языках, далёких и странных

Андрей Митин
директор ССРЯ

Китайский

Великий и могучий, весь покрытый иероглифами, абсолютно весь!

Анналы истории скрывают тот факт, почему пол-планеты пошло по пути редуцирования исходных значков-символов вплоть до их полного графического упрощения, а оставшаяся половина решила пойти по кардинально другому пути: усложняя и усложняя базовые рисунки человечка, солнца, ветра, воды, земли и т. д. вплоть до их полного несоответствия с оригиналами, а заодно и приводя первую половину человечества (алфавитно-ориентированную) в сакрально-почтительный ужас перед письменностью второй!

В итоге они — китайцы — имеют самую сложную алфавитную систему, которую, впрочем, нельзя называть алфавитной, потому что она может быть только письменной.

На каждое слово — по знаку-иероглифу. НА КАЖДОЕ!!! Вы только представьте бедные головы учеников-китаят!

С другой стороны, и это мало кто знает, сложность запоминания десятков тысяч иероглифов вполне уравновешивается практически полным отсутствием тех базовых грамматических величин, кои вольготно присутствуют в иных крайне алфавитно-простых языках. К примеру, в китайском нет времён. Что — только узнали? Да, там нет времён. Это вам может подтвердить любой синолог. А как же… а как же… вертится на языке вопрос, а как же они узнают когда что-то происходило? Да из контекста. Только из контекста.

В китайском нет падежей (но это легче, их нет и в английском, к примеру). В китайском нет склонений. В китайском нет порядка слов. Нет суффиксов и окончаний в понимании других языков.

Зато есть мелодика речи. Одно и то же какое-нибудь «му» произнесённое с четырьмя разными интонациями и означает четыре совершенно разных слова. Как вы понимаете иероглифы этих слов тоже будут разными. И никакого намёка на тона в них не будет.

Как они говорят на таком языке? Как думают? Как, в конце концов, понимают друг друга? Да, как видите: и говорят, и пишут, и понимают. И сие великая тайна есть. Но только до тех пор, пока вы не приступаете к изучению китайского…

Амхарский

Государственный язык Эфиопии. По древности он вполне может конкурировать с ивритом и китайским (правда, раньше амхарский назывался языком геэз). Его письменная структура — слоговая. Кстати, и это признано многими учёными-языковедами, в письменном плане наиболее удобным способом отображения ЛЮБОГО языка мира является именно слоговая система, — не буквенная, не фонемная, не алфавитная, а слоговая. Это только с нашей привычки к алфавиту кажется, что удобнее русского языка и нашенского алфавита нет! По чистоте отображения языкового строя языка именно слоговой системе нет равных!

Но только в том случае, если слог оканчивается на гласную. Чтобы было понятно, приведём пример того, как это должно выглядеть на практике:

ПА, ПО, ПУ, ПЕ, ПИ.

Когда слово оканчивается на согласный, к соответствующему слогу добавляется знак, который показывает, что гласный звук не произносится. Когда слово начинается с гласного звука, то к знаку прибавляется другой значок, долженствующий показать пропуск согласного. Всё. Можно написать любое слово. На любом языке.

Так вот амхарский письменный — слоговой. Есть определённое количество гласных звуков, определённое количество — согласных. Да, их сочетания создают количество знаков в десяток раз превышающее любой алфавит мира. Но система эта является апофеозом логики и структуры, с её помощью очень удобно всё читать и понимать. Другими словами, и это вам скажет любой математик, любую информацию можно закодировать с помощью всего двух символов (их сочетаний), к примеру, 0 и 1. А в любом языке присутствуют лишь две базовые фонемные системы: гласные и согласные. Вот поэтому слог, а не фонема является самой удобной для человеков ядерной структурой языка. Слог.

Арабский и иврит

Удивляясь англичанам, австралийцам, новозеландцам, японцам и индийцам (а также ещё десятку стран, где руль управления автомашины расположен «не как у всех нормальных людей» слева, а — справа), мы забываем порой, что арабская письменность, мало того, что затеяна в корне отличными от латино-кирилличных образцов написаниями букв, так она ещё и читается справа налево.

И ничего. Люди живут и неплохо живут, судя по ОАЭ.

Так же и с ивритом справаналевочитаемым.

Немного об этом загадочном языке. Как много и как мало может он сказать! Начнём с того, что этот язык (мёртвый ещё сто лет назад — т. е. на нём НИКТО вообще не говорил как на родном!), героическими усилиями первых израильских поселенцев, начиная с 10-х годов только что закончившегося ХХ столетия, начал возрождаться. Поселенцы усилием воли начали говорить между собой и в семьях только на иврите (который все просто учили!!!) и спустя 20 лет появилось поколение людей, для которых иврит — стал родным!!! Такого в практике мира ещё не было!

Возродили его евреи как и положено, с тем же грамматическим строем, как и две тысячи лет назад (после рассеяния евреев по миру!), с тем же алфавитом. В общем, честь им и хвала.

Переводчикам остались проблемы: буквы идут справа налево, гласные отсутствуют.

Таким образом в мире присутствуют несколько кардинально отличающихся друг от друга письменных систем: алфавитные, слоговые, иероглифические. Первые ещё подразделяются на читаемые слева направо и справа налево. Письменных систем, читаемых наискосок, по спирали, ходом шахматного «коня» по клеткам, и иных: «здесь пишем, сюда переворачиваем, здесь — селёдку заворачивали» в мире не обнаружено. Все попытки создать другие системы относятся к области шифровки и дешифровки уже существующих языков (к китайскому это не относится — и догадайтесь почему!).

Нет ни одной письменной системы в мире, которая бы наиболее полно и точно отображала фонетический ряд языка. Везде есть исключения из правил, которые, в свою очередь, распадаются на грамматически корректные и семантически неприемлемые.

Нет единой системы знаков правописания, которые в свою очередь были лишь предшественниками смайликов и были призваны как-то разграничить безликие ряды знаков.

Искусственные языки

А теперь немного об искусственных языках, о тех, которые были созданы усилиями нескольких людей (или даже одного).

Среди самых известных: эсперанто и воляпюк. Первый будет помоложе второго, хотя второй, по признанию многих и многих языковедов, на голову стройнее и логичнее первого. Увы, его знают уже очень мало людей и тенденции к его более сильному изучению нет. Тогда как эсперанто уверенно шагает по миру и уверенно… даже вещает по радио.

Принцип построения искусственного языка прост — как сделать так, чтобы его грамматика и лексика были не слишком сложны и, по возможности, не знали исключений. Задача, казалось бы, проста. Но в ней оказалось столько сложностей. И, по сути, ни эсперанто, ни воляпюк своих задач так полностью и не решили. Потому что то, что иногда можно выразить, к примеру, нормальным языком — никогда и ни при каких условиях не сможет быть достойно быть выражено на эсперанто. И объяснить это можно внутренним противоречием структуры эсперанто: практически полным отсутствием синонимии и многозначности. И ведь нельзя было иначе! Нельзя было создавать новый язык, сознательно включая в него многозначность одних и тех же слов — ведь он же создавался для того, чтобы искоренить эту головную боль переводчиков.

Поэтому эскапады шуток, стихов, словесных забав и прочего, что априори присутствует в любом живом языке — должны напрочь отсутствовать в искусственных. Такая вот дилемма: либо исключения из правил и обилие, богатство смыслов и оттенков смысла, либо логическая, сухая структура, в серой беспроблесковости неожиданной мысли.

Именно поэтому многочисленные и непрекращающиеся потуги некоторых людей создать автопереводчик, машинный перевод — обречены на глобальную неудачу. Никогда и ни при каких обстоятельствах никакая система не сможет сравниться с живостью человеческого ума, всегда готового всё исказить, все правила нарушить, своё что-нибудь остренькое придумать и в жизнь запустить. А раз это так, то профессия переводчика вечна! Ура, нам, переводчикам, всегда будет что кушать, другими словами.

С другой стороны, если в мире возникнет нужда «устаканить» отдельные виды деятельности человека, с тем, чтобы эта деятельность была строго и чётко прописана, то для этой цели лучше искусственных языков и не найти. Вот тогда, когда, скажем, инструкции будут прописаны на одном-единственном языке (не допускающем толкований), ещё где-то и как-то может выйти что-то в общем и целом напоминающее существующий ныне машинный перевод. Идеальный же машинный перевод может существовать вообще лишь при наличии двух строго логичных систем, каждая из которых может быть настолько различна от другой, как только можно представить. Но, и это самая важная предпосылка — каждая из которых не должна знать исключений и полностью подчиняться своим внутренним правилам.

Итак, подводя итоги: язык — это жутко интересно, это — бескрайнее море-окиян знаний, это — никогда не познаваемый до конца и не могущий быть познанным ареал человеческого бытия. Будем жить!