Быр-р-р!

Попытки описать язык «научно», т. е. описать его внутреннюю сущность и способы, какими он «работает», пока не привели к достойному результату.

До сих пор, если принять за критерий существующую на данный момент парадигму, нет согласия в учёных, изучающих язык, ни по одному вопросу. Нет ни одной науки о языке, которая бы вывела неспорные большинству нормы. Есть лишь многоречивые описания и многочисленные, но, увы, бесплодные, попытки отобразить «системность». Каждая разработанная системность содержит неясности, натянутости, умозрительности и прочую шелуху, которая при близком рассмотрении, скрывает под собой одно: не незнание, а несведение знаний в стройную и объясняющую систему.

Нет согласованности в том, что такое грамматика. Нет в том, что такое — лексика. Хотя и первому, и второму посвящены тома и тома. Множится лишь чистое количество слов, которые употребляются для описания той или иной теории, той или иной разработки. Впрочем, похожая картина наблюдается не только в языке. Она присутствует в любой науке. Она наблюдается в любой деятельности человека. Имя этому увеличение количества, как всего на что только и способен человеческий разум.

Рационально воспринять идею о том, что когда-то было целое всё, которое затем распалось на части и продолжает распадаться до сих пор — невозможно. Слишком далеко ушло такое вот распадение. Если углубиться в суть любой проблемы, созданной и создаваемой человеком, то всегда можно увидеть ту точку, ту единичность, от которой произошло дальнейшее «распадение» на части.

Язык произошёл от распада единости самого себя, включающего в себя все понятия и всё по определению, после простого допущения, что есть что-то что можно выразить языком, и есть то, чего нельзя. Возникшая после этого пара — и есть предтеча языка. Его, так сказать, основание. Причём вторая часть («то, чего нельзя выразить языком») человеком без внимания не оставлено, она постоянно прокрикивается искусством. Первая — обречена не только на многообразие языков, но и на постоянное размножение отдельных единиц языка. На мультипликацию. До той стадии, когда библейское единомоментное «распадение» одного языка на многие, плавно завершит себя самопожиранием, чернотой языкового хаоса.

От многословия, если честно, — уже тошнит. Дальше — будет тошнить ещё больше. Увеличение проговора-прописи человечества языков за последние десятилетия увеличилось в сотни раз. Это сравнимо с переходом от изустных традиций к книге. Тогда это волна вызвала тысячелетия развития; сейчашняя «новая волна» будет короче. Она к тому же усугублена добавочными функциями, напрочь отсутствовавшими раньше: тогда передача осуществлялась лишь письменностью. Сейчас это уже и письменность, и устная передача. Налицо активность мультипликации языка уже в двух ипостасях на новом, техногенном уровне.

Давление, вызываемое языком — сродни попаданию под пресс. Отключение себя от письменных и аудио-источников пополнения разума информацией (всё большей и большей) даёт лишь передышку. Скрыться от потоков-поносов уже невозможно. Вернуться в лоно простого сказанного слова — невозможно.

Давление языка, его увеличивающейся массой, на сознание и мышление человека провоцирует радость первооткрывателя всё раньше и раньше по возрасту. И всё меньше и меньше становится «чистая» радость во времени. Потому что увеличение количества в какой-то момент необратимо переходит в его активное неприятие. Этим пока всё и регулируется.

Следует заметить, что «война», которую язык ведёт на всех фронтах — ещё далека от тотальности проникновения ко всем без исключения людям. Посему так называемый авангард человечества, в лице его так называемой цивилизации, склонен саморазрушиться тем очевиднее, чем быстрее пойдёт самопроизвольное увеличение выброса информации.

Кстати, никакие меры остановить это не помогут. Уже на памяти этого поколения будут коллизии, связанные с языком. Пресыщение близко. Назвать точные даты и сроки ещё невозможно, но отрицать порицаемую ныне «бездуховность», всё более разливающуюся бескрайне по просторам информационных потоков, уже нельзя. Первые шаги были уже видны в начале прошлого века. Сейчас, в начале нынешнего, они приобрели свою законченную разрушительную силу. Которая уже есть сила сама по себе, безотносительно видения её опасности всеми людьми.

Некоторые факты свидетельствуют, что Рубикон перейдён.

Первый — остановка наук там, где дальнейшие объяснения или дальнейшие исследования заводят честных исследователей в онтологический тупик. К примеру, физика. Или — философия. Или — биология. Кажущаяся активность в этих сферах полностью размывается уходом этих наук в такие «тонкие» сферы, которые очевидны невооружённым взглядом. Эти науки стали объяснять уже частные виды частностей, приложимые к отдельным частным категориям. Тогда как основополагающие проблемы не только не решены, а поставлены науками в положение нерешаемых в принципе. Не верите? Спросите любого учёного, решена ли проблема, что есть жизнь.

Второй — увеличение нагрузки на человека на все его физические ощущения (глаз, ухо, нос, тело, мозг… желудок). Активно идёт (и уже есть!) разработка препаратов, вызывающих реакцию на запах и на ощущение. Порнография, как частный случай вызывания животных инстинктов человека на уровне видения, на уровне восприятия устного и письменного текстов, развилась необычайно. Скоро будет запах, скоро будет виртуальность полная. Добавьте реальность и сбежать от обоих случаев: реальности и нереальности уже будет невозможно.

Передача информации скоро станет такой, что он неё уже нельзя будет скрыться в принципе. Это касается встроенных в ухо чипов-мобильных телефонов, как первая фаза, и дойдёт до нашпиговывания всего тела человека всем, что сейчас можно представить только в фантастических снах (впрочем, фантасты уже проработали эту тему основательно и подельщики неустанно работают над воплощением мечт в сбычу!).

Третий — полноценное овладение умами психо-мистики. Уже больше, чем каждый второй верит в летающие тарелки. Ещё меньше, чем каждый второй верит в существование медиумов, чертей, ведьм… Но, господа, всему своё время. Придёт время повальной веры и в это.

Четвёртый — религии не спасают от искушений. Выбор большинства людей предопределён: искус лёгкого, быстропознаваемого, причём на уровне рефлексов, профанического всеведения настойчиво двигает себя во всё больших масштабах. Увеличение количества информации, наложенное на неспособность наук дать ответ на животрепещущие ответы, наложенное на улучшение переносителей информации, наложенное на таинственность, разлитую в мире, даёт синергетику хаоса. День прошёл и хаос стал ближе. Каждый день, каждый час, каждая минута.

Вы думаете я шучу про лингвистику? Вот некоторые выдержки…

Приложения от академика Виноградова:

http://www.philology.ru/linguistics2/vinogradov-80.htm
«Но в обширной области лингвистики, которая распадается на ряд отдельных дисциплин, нет установленной их классификации. Положение лингвистики остается неопределённым…»

http://www.philology.ru/linguistics1/vinogradov-78.htm
«Трудно указать другое языковое явление, которое понималось бы столь различно, как литературный язык.»

http://www.philology.ru/linguistics2/vinogradov-77f.htm
«… пока ещё нет устойчивых подготовительных работ для построения исторической семантики русского языка, еще не собран и не исследован необходимый материал для решения частных вопросов в этой области… С какой стороны ни подходить к ним — со стороны ли диалектов русского языка, со стороны ли стилей литературной речи, отовсюду открывается вид на обломки старых, обветшалых сооружений или на рассеянные груды беспорядочного, не приспособленного к делу сырья.»

http://www.philology.ru/linguistics2/vinogradov-77g.htm
«В последние годы у нас появилось много статей, посвященных проблеме слова, проблеме значения и понятия, но, к сожалению, большая часть этих статей оторвана от конкретного научно-исследовательского опыта…»
«Самая методика выделения значений слова и их определения остаётся мало разработанной. В толковых словарях русского языка наблюдаются многочисленные недостатки и ошибки в определении значений слова, в принципах их разграничения, в характеристике форм и способов их связи, в анализе правил их фразеологической сочетаемости, в их стилистической квалификации.»
«В теории русской лексикографии не сложилось ещё никаких твёрдых принципов ни детальной классификации фразеологизмов, ни семантического исследования их структур.»
«В русской лексикографической практике разграничения омонимов нет последовательности, но нет также и глубоко осмысленных в лингвистическом плане противоречий. Тут царит случайность. Теоретические основы учения об омонимии пока ещё не разработаны.»
«Естественно, что особенно трудны и разнообразны вопросы лексико-грамматических связей и взаимодействий в сфере глагола. Эти вопросы почти вовсе не изучены.»

http://www.philology.ru/linguistics2/vinogradov-77a.htm
«Отсутствие разработанной семантической теории слова сказывается в том, что у нас не обобщены и не систематизированы наблюдения над качественным своеобразием значений и форм их связи, их внутреннего объединения у слов, относящихся к разным грамматическим классам. Не может считаться достаточно изученным вопрос о характере соотношений и взаимодействий лексических значений с грамматическими у разнообразных типов предлогов, союзов, частиц и других разрядов служебных слов.»

http://www.philology.ru/linguistics2/vinogradov-72.htm
«Объём и задачи грамматики не очерчены с достаточной ясностью. Приёмы грамматического исследования у разных лингвистов очень разнородны… Грамматический строй русского языка плохо изучен.»
«Мысль о том, что морфологию следует свести к синтаксису, стала общим местом некоторых направлений лингвистики.
На этой же почве возникает противопоставление синтаксиса лексикологии. С этой точки зрения происходит пересмотр отношений между синтаксисом и лексикологией. Некоторые лингвисты склонны и синтаксис, и лексикологию считать частями грамматики.»
«С точки зрения функции лексический факт может сливаться с фактом грамматическим.»
«Если признать права лексикологии на самостоятельность — за пределами грамматики, то область грамматики становится областью почти безраздельного господства синтаксиса…
В связи с этим само понятие синтаксиса становится расплывчатым, неопределяемым.»
«Проблема слова в языкознании ещё не может считаться всесторонне освещённой.»
«Лингвисты избегают давать определения слова или исчерпывающее описание его структуры, охотно ограничивая свою задачу указанием лишь некоторых внешних (преимущественно фонетических) или внутренних (грамматических или лексико-грамматических) признаков слова.»
«Если рассматривать структуру слова с грамматической точки зрения, то целостность и единство слова также оказываются в значительной степени иллюзорными.»
«Таким образом, и с грамматической (а также лексико-семантической) точки зрения обнаруживается разнообразие типов слов и отсутствие общих устойчивых признаков в них. Не все слова способны быть названиями, не все являются членами предложения.»

А если учесть, что многие китайские лингвисты вообще склонны говорить об ОТСУТСТВИИ в китайском языке частей речи ВООБЩЕ, то где тут разработанные науками классификации? И что же мы изучаем в школе?

Не верите про китайский? Почитайте здесь: http://www.philology.ru/linguistics4/van_li-89.htm.

Так к чему мы движемся?